Белый шёлк, и бусинки в волосах, всё взаправду, въяве – страницы книг. И к устам – и к устью припал, приник...
И потёк, и хлынул песок в часах.
Вот уже не ложе – а рвань, труха, и уже не дева, а прах и тлен... Вытер лоб, испарина... тьма глуха, застонал беспамятно, встал с колен. Оперся плечом на гниющий сруб, под ногами пол, будто кровь, – багров... Вместо славы – бред, вместо девы – труп, вместо пира – смрад, вместо ложа – гроб.
А песок в часах всё поёт, журча: «А ты думал, жемчуг да горностай, а ты думал, золото и парча, а ты меньше сказок, дурак, читай... Чтобы, дескать, почести королю, да любовь медовая, без остуд? А в таверне рыцари во хмелю – так они не то ещё наплетут».
Балдахин – истрёпанное рваньё, камень – жабье око – в стене торчит. А в просвете мечется вороньё. И тошнит-корёжит, во рту горчит... Задыхаясь, вышел под облака. А вдогонку череп оскалил... рот? «А кто верил в счастье «на дурака», дураком рождён – дураком помрёт...»
Верная коняга... трава, лучи... Ну куда ж теперь-то, с дурной земли? То ль других царевен спасать скачи, то ли, может, ну их... домой пошли. Серых скал обкрошенные ломти и дерев обугленные культи... Где твоя награда – в конце пути? или, вот умора, в самом пути...
В спину ветер, блещет в глаза река, вправо горы, влево зола и пни.
На горючий камень присядь пока...
Не спеши, хороший мой, отдохни...